Полгода назад мы уже приводили материал по названной теме. Автор добавил к нему новые сведения, и мы предлагаем материал в полном виде.
Деревня Осиновская стоит на левом берегу реки Ваги, на старом участке исторического Московского тракта (современная дорога М-8 обходит деревню стороной). На начало XX века поселение входило в Устьпаденьгское сельское общество Устьпаденьгской волости Шенкурского уезда Архангельской губернии, и относилось к Устьпаденьгскому церковному приходу.
На рубеже XIX и XX веков жители Осиновской задумали построить у себя часовню. Место для неё было выбрано в верхнем конце деревни, между Московским трактом и рекой Вагой, в 30 саженях от крайнего дома, в 9 саженях от тракта и в 5 саженях от Ваги, то есть, почти у самого берега реки.
В это время в одной из ближайших деревень прихода – Нюнежской, что в четырёх вёрстах ниже по Ваге, на другом её берегу, шло строительство приписной Ильинской церкви вместо обветшавшей часовни (также посвящённой Пророку Илье), и нюнежские крестьяне согласились безвозмездно передать осиновцам старую часовню для постройки из её материала новой, что и было утверждено приговором собрания крестьян Устьпаденьгского общества 17 сентября 1900 года. Часовню жители Осиновской обязались строить и содержать на собственные средства.
В ноябре 1900 г. Архангельская духовная консистория, рассмотрев обращение благочинного священника Андрея Титова с приложенными к нему приговором крестьянского схода, чертежом предполагаемой к постройке часовни и планом местности, постановила:
«Разрешить крестьянам д. Осиновской Устьпаденгского прихода построить на свои средства из материалов Нюнегской часовни на избранном приличном месте около деревни деревянную часовню в честь Сошествия Святого Духа на Апостолов по проекту часовни (без алтаря) в д. Корбальской Ямскогорского прихода, как наиболее подходящему к предполагаемому Благочинным проекту.
Поручить чиновнику Шишову снять копии с проекта Корбальской часовни для руководства строителей и уплатить Шишову за снятие копии 2 рубля из денег, присланных на составление проектов, и о возврате их к своему источнику предписать Благочинному священнику Андрею Титову, о чём и послать ему указ, поручив о ходе работ по постройке часовни доносить по полугодиям, а по окончании представить акт об освидетельствовании ея и о приёме в ведение Устьпаденгского причта».
Как можно заметить, вид часовни на первоначальном проектном чертеже отличается от конечного варианта: на четырёхскатной кровле молельного помещения предполагалось устроить световой барабан в виде восьмерика, покрытого шатром, который венчала глава.
Звонница в проекте также имела более сложную конфигурацию и завершалась не шпилем, а главкой. Выбор же консистории в пользу проекта, составленного для постройки церкви Димитрия Солунского в Корбале, вероятно, был обусловлен тем, что по нему уже строился Ильинский храм в Нюнежской, такой готовый проект не требовал дополнительного расчёта материала, и был проще в исполнении.
Забегая вперёд, надо отметить, что после завершения строительства Осиновская часовня, хотя и повторила в общих чертах облик церквей в Нюнежской и Корбале, но при этом, кроме отсутствия алтаря, отличалась и в деталях (например, конструкцией звонницы).
По рапортам благочинных мы можем проследить ход строительства часовни.
Рапорт благочинного 1-го округа Шенкурского уезда, священника Андрея Титова от 4 июля 1901 г.:
«В минувшее полугодие с 1901 г. положено основание часовни, и самая часовня возведена, рубка стен до потолочных балок».
Рапорт от января 1902 г.:
«В минувшем втором полугодии 1901 г. за неимением лесного материала на продолжение постройки, а также за неимением у крестьян строителей и самих сумм, потребных на приобретение такового материала, никакого движения не было. Уже лишь в самом конце полугодия начата заготовка лесного материала».
Рапорт благочинного священника Николая Шангина от 7 июля 1902 г.:
«За истекшее первое полугодие работы вчерне окончены, и часовня закрыта крышею, внутренняя же её отделка, как-то: настилка полов и потолков, устройство дверных и оконных косяков и рам будет производиться во втором полугодии с. г.».
Рапорт благочинного протоиерея Димитрия Козьмина от 2 декабря 1902 г.:
«Во втором полугодии 1902 г. работы не производились за отлучкою мастера для производства работ в других подрядных местах, и по недостатку лесных материалов, к обделке стен внутри здания имеет быть ныне же приступлено».
Казалось бы, постройка часовни близится к завершению, однако обстоятельства распорядились иначе: в весеннее половодье 1903 года Вага разлилась шире обычного, 6 апреля часовню льдом сдвинуло с места и повредило нижнюю часть сруба. Жители Осиновской решили:
«Во избежание повторения случаев разрушения часовни, необходимо нужно переставить её на новое, более высокое место». На собранном 27 апреля сходе Устьпаденгского сельского общества все присутствовавшие одобрили решение осиновских крестьян и единогласно постановили: «Уступить место под постройку вышеупомянутой часовни выше деревни Осиновской по течению реки Ваги, на левой стороне Московского почтового тракта, в разстоянии от дома крестьянина Бориса Денисова Серхачева, значущагося на плане деревни под №1 – 50 сажен, и от реки Ваги – в разстоянии 40 сажен».
В своём рапорте от 26 июня 1903 г. благочинный Димитрий Козьмин писал, что прихожане предполагают просить епархиальное начальство разрешить постройку часовни на новом месте. Разрешение было получено только 14 августа.
Ещё через месяц, 27 сентября 1903 г. пристав 1 стана Шенкурского уезда вместе со священником Устьпаденгского прихода Клавдием Синцовым и крестьянами деревни Осиновской осмотрели новое место, и
«при осмотре оказалось, что избранное место имеет грунт земли песчаный, и находится на угоре, в разстоянии от ближайших жилых построек в 48 саженях, нежилых – в 41 сажени, от Московского почтового тракта – в 8 саженях, от реки Ваги – в 43 саженях, в общем, сказанное место вполне соответствует своему назначению и навсегда гарантировано от весенняго водоразлития реки Ваги».
17 октября губернский инженер отвёл место под строительство часовни.
Рапорт благочинного от 1 декабря 1903 г.:
«Разрешённая указом от 14-го Августа с. г. за № 8640 постройка часовни в д. Осиновской Устьпаденгского прихода с перенесением на новое место пока не состоялась, по причине позднего отвода г. Приставом места для постройки часовни (27 сентября) и наступления ненастной погоды, к работам предположено приступить в первой половине 1904 г.»
И, наконец, в рапорте от 23 июня 1904 г. благочинный сообщил, что «постройка часовни окончена». На всё устройство здания с перенесением на то место, где часовня стоит и поныне, было израсходовано 233 рубля 81 копейка.
Но предстояло ещё сделать иконостас. Для этого жители Осиновской пригласили известного в уезде мастера Ивана Прокопьева Попова, крестьянина деревни Юхневской Воскресенского общества Благовещенской волости, ранее работавшего над иконостасами в храме Райбальского прихода, часовне Фёдорогорского прихода и других местах. По соглашению, заключённому в 1905 году, Попов обязывался провести работы по устройству иконостаса за 275 рублей, в том числе с написанием 15 икон с оплатой по 5 рублей за каждую. Однако из-за непредвиденных расходов на перенос часовни и возведение её на новом месте, средств на продолжение работ, собранных среди жителей деревни, уже недоставало. К тому же осиновские крестьяне лишились заработка от исправления дорожного участка Московского тракта, так как эти работы перешли по переделу жителям других деревень. Поэтому уже в августе следующего года осиновцы были вынуждены просить разрешения епархиального начальства на сбор пожертвований по Архангельской губернии.
Сбор крестьяне доверили своему земляку Филиппу Коноплёву. Утверждая его кандидатуру на сельском сходе, жители деревень Устьпаденгского общества отметили:
«Избираемый крестьянами дер. Осиновской для сбора пожертвований кр-н той же деревни Филипп Иванов Коноплёв человек честный и вполне благонадёжный, за действие которого мы, общество, вполне ручаемся».
27 августа помощник волостного старшины Шибанов выписал Коноплёву удостоверение, которое гласило:
«Устьпаденгское волостное правление Шенкурского уезда удостоверяет, что крестьянин сей волости и общества деревни Осиновской Филипп Иванов Коноплёв 39 лет под судом и следствием не состоял и ныне не состоит, поведение имеет честное, и что он, Коноплёв, действительно уполномочен по приговору Устьпаденгскаго сельскаго схода от 12 Августа 1906 года для сбора пожертвований в Архангельской губернии в 1906/7 г.г. на постройку часовни в честь Сошествия Святого Духа на апостолов, при деревне Осиновской, Устьпаденгскаго прихода, Шенкурскаго уезда, Архангельской губернии. Августа 27-го дня 1906 года».
На обороте документа есть подписка самого Филиппа Коноплёва и удостоверение от причта Устьпаденгских церквей с его положительной характеристикой:
«Сбор пожертвований в течение года обязуюсь производить безвозмездно, что и подписуюсь, крестьянин Филипп Иванов Коноплёв
Удостоверение.
Причт Устьпаденгскаго прихода Шенкурскаго уезда сим удостоверяет, что крестьянин деревни Осиновской Филипп Иванов Коноплёв, безвозмездно обязавшийся на производство сбора пожертвований на приведение построеннаго здания часовни в честь Сошествия Св. Духа на Апостолов в благоукрашение иконостасом, поведения честнаго, благонравный и благонадёжный.
Устьпаденгскаго прихода причт:
Священник Клавдий Синцов
И. д. псаломщика Константин Рожин.
№108, 1906 года Ноября 12-го дня».
Священник Клавдий Синцов к просьбе прихожан отнёсся благосклонно, и в тот же день отправил через благочинного их прошение и приговор сельского схода на утверждение в Архангельскую духовную консисторию. Однако благочинный, протоиерей Дмитрий Кузьмин, относительно сбора пожертвований был другого мнения, и от себя добавил следующее:
«По моему мнению, часовни, устраиваемые без крайней в них нужды, как в Устьпаденгском приходе, следовало бы достраивать на средства прихожан, без обременения сборами по епархии. За указанную цену 275 р. устройство иконостаса и написание икон не возьмётся ли лучший мастер-живописец, чем Попов?».
18 ноября консистория, рассмотрев прошение, вынесла резолюцию:
«Предложить при сем устраивать иконостас на свои средства. Просьбу отклонить, так как для уважения нет оснований в законе».
Однако ниже в том же документе есть отметка: «Не выдать ли сборный лист по Епархии, а об иконостасе предложить благочинному избрать рекомендованного мастера?»
Этот вопрос решили обсудить на следующем заседании консистории, 29 ноября, по итогам которого прошение осиновцев всё же одобрили:
«Разсмотрев чертёж иконостаса и найдя его отвечающим своему назначению, Консистория, согласно мнению благочинного, полагала бы: устройство по сему чертежу иконостаса причту и крестьянам д. Осиновской Устьпаденгского прихода разрешить, получив Благочинному выбрать и рекомендовать им лучшего, чем указанный крестьянами, иконостасного и живописного мастера, а ввиду засвидетельствованной причтом бедности названных крестьян, выдать на имя крестьянина их деревни Филиппа Иванова Коноплёва лист для сбора на устройство означенного иконостаса пожертвований в пределах Архангельской Епархии, в течение одного года, предписать причту лист этот по истечении срока, а равно по окончании устройства иконостаса и акт освидетельствования представить в Консисторию на ревизию, о ходе же работ посему доносить в Консисторию по полугодиям».
Благочинный Димитрий Козьмин рекомендовал для работы над иконостасом и написания икон мастера Ивана Дмитриевича Катинова, как известного епархиальному начальству и протоиерею о. Иоанну Кронштадскому, «более художественного и лучшего, чем подряженный крестьянами вышепоименованной деревни иконописец, крестьянин Юхневского общества Шенкурского уезда Иван Прокопьев Попов». Об этом в середине декабря члены церковного причта во главе со священником Клавдием Синцовым объявили крестьянам Осиновской, и настоятельно предложили им передать работу по иконописанию от Попова Катинову. Крестьяне отказались, так как у них с мастером Поповым ещё в 1905 году был заключён договор, и уже уплачено ему за произведённую работу 70 рублей:
«…а потому нам ненаходится возможным передать сделанну работу Поповым и отказать в подряде согласно Условия нашему, которое повлекло бы нас к Ущербу нашим Интересам, и притом Попов, как Мастер, нам известен, и исполнял много работ вблизи нас в приходах Райбале и Медлеше, и прочих, и притом имеет одобрительные свидетельства при исполнении работ, а также и разрешённое ему, Попову, свидетельство на исполнение иконописных работ по Указу Архангельской Духовной Консистории от 11 февраля 1884 года за № 545, а поэтому только с согласия его, Попова, иконописную работу согласны передать Катинову, но не иначе как по заключённому нами с ним условию, а добавлять сверх рядной платы по условию не имеем средств, в чём и подписуемся…».
Первого января 1907 г. жители Осиновской вызвали мастера на переговоры, и Попов согласился передать написание всех 15 икон мастеру Катинову за рядную, по прежнему условию, плату, по цене 5 рублей за каждую икону. К тому моменту Попов уже изготовил каркас иконостаса, а поэтому работу по завершению его устройства, резьбу и золочение договорились оставить за ним.
Новый мастер И. Д. Катинов в феврале сообщил телеграммой, что согласен писать одноличные иконы по цене не менее 10 рублей за каждую, а праздничные — по 15 рублей, то есть, вдвое и второе выше той, на какую рассчитывали крестьяне деревни. По этому поводу они не замедлили заявить свой протест. В прошении от 18 февраля осиновцы писали:
«Другому мастеру Катинову мы изъявили согласие по цене, какая выговорена с Поповым, т. е., по 5 рублей за каждую, выказанная же Катиновым цена 10-ть и 15-ть рублей за икону, по нашему условию не подходит, и по состоянию нас, крестьян, не посильно, ввиду чего написание икон оставляем за старым мастером Поповым, и просим Духовное начальство снизойти нашей прозьбе, т. к. раз господин Катинов не берёт на себя написание икон за обусловленную нами с Поповым цену, в чём и подписуемся».
Благочинный в своём рапорте в консисторию несколькими днями позже резюмировал:
«По моему мнению, г. Катинову следовало бы сделать уступку в деньгах за написание икон в часовню».
По всей видимости, осиновцы так и не смогли договориться с Катиновым о приемлемой для обеих сторон цене, и, в итоге наняли другого знаменитого иконописца — Никифора Дмитриевича Федотова (его имя значится в акте о приёмке работ). Уроженец Усть-Пуи Шенкурского уезда, живший в Москве, Федотов к тому времени уже был известен как опытный мастер: в 1906-1907 гг. он занимался устройством нового иконостаса с написанием икон в верхнем приделе каменной Преображенской церкви в селе Ровдино. В 1907-1908 годах Никифор Дмитриевич также писал иконы для храма Преображения Господня Къяндского прихода, а в 1911 г. — в Дмитриевскую церковь Усть-Тарнянского прихода. Из работ его за пределами Шенкурского уезда стоит отметить иконостас в трёх приделах новой Крестовоздвиженской церкви в селе Шелекса Онежского уезда (ныне — село Савинское Плесецкого района), освящённой в начале 1914 года.
15 декабря 1907 г. благочинный Димитрий Козьмин отметил в очередном рапорте, что «работы по устройству иконостаса в часовне продолжаются, за минувшее полугодие столярные и малярные работы окончены». Чуть ранее завершился сбор пожертвований, который проводился в Химанёвском, Шеговарском, Устьваенгском и Устьпаденгском приходах Шенкурского уезда и в Шенкурском Михаило-Архангельском соборе. Из подписного листа видно, что всего за это время было собрано 161 руб. 20 коп., из которых 110 руб. выданы мастеру за работы по иконостасу, а оставшаяся сумма оставлена на хранение у попечителя по постройке часовни — крестьянина деревни Осиновской Филиппа Иванова Коноплёва, которому прихожане доверили сбор пожертвований.
Весной 1908 г. работа над иконостасом Духосошественской часовни, наконец, была завершена:
«Акт
Тысяча девятьсот восьмого года, Марта двадцать третьего дня.
Мы, нижеподписавшиеся, причт, церковный староста и почётные прихожане Устьпаденгского прихода Шенкурского уезда, свидетельствовали иконостас во вновь воздвигнутой часовне в деревне Осиновской того же прихода, и нашли, что иконы написаны в правильном духе, иконостас устроен из хорошего и прочного материала, и работа произведена мастером Никифором Дмитриевым Федотовым добросовестно.
Устьпаденгского прихода Шенкурского уезда причт:
Священник Александр Корелин
Дьякон Михаил Порфирьев
Церковный староста Григорий Семаков
Почётные прихожане Фёдор Вальков, Филипп Вальков, Александр Перфильев.
1-го Мая 1908 года».
В конце мая благочинный Димитрий Козьмин лично осмотрел Святодуховскую часовню и также свидетельствовал, что работы по иконостасу проведены верно, о чём и рапортовал 6 июня в духовную консисторию:
«Работы по устройству иконостаса и написанию икон в Осиновской часовне Устьпаденгского прихода, разрешённые указом Консистории от 31 января 1907 года за № 812, окончены».
В 1910 г. часовня Сошествия Святого Духа была застрахована на сумму 500 руб. (в том числе иконостас оценён в 300 руб.). «Деревянная, бревенчатая, покрыта тёсом. Длина часовни четыре сажени, наибольшая ширина две сажени, высота до верха карниза 1/2 сажени. На часовне имеется одна главка, дверей наружных створчатых (железом не обшиты) 1, внутренних 1, всех окон 4. Иконостас длиною 1 сажень 11 четвертей, высотою 1 сажен 10 четвертей. Печей нет. Колокольня общей высотою до верха карниза 1 саж 2 арш. Ближайших к часовне чужих построек нет. Часовня построена в 1908 году. Строение хорошее… » — гласит карточка страховой оценки. Обращает на себя внимание то, что в ней нет упоминания о тесовой обшивке стен — следовательно, часовню обшили уже после 1910 года. Впрочем, это можно объяснить, скорее, не отсутствием у прихожан средств из-за значительных затрат, понесённых на возведение часовни и устройство иконостаса, а обычной строительной практикой, когда новопостроенные церкви, часовни и другие здания обшивали только по прошествии нескольких лет, после полной осадки сруба.
Такова непростая история постройки Осиновской часовни, которая заняла, в целом, почти восемь лет. К слову, зачастую работы по иконостасу обходились прихожанам дороже постройки самого здания церкви или часовни. И, конечно, нельзя не обратить внимания на то, насколько строго регулировалось епархиальными властями в XIX — начале XX веков строительство, ремонт или какие-то иное переустройство церквей и часовен, особенно, по сравнению с допетровским временем, когда в церковном зодчестве главенствовал знаменитый принцип «как мера и красота укажут». О пристальном контроле со стороны церковного начальства наглядно свидетельствуют одни только заголовки архивных дел, например: «О разрешении вставить выбитые градом стёкла во Владыченском приходе Онежского уезда… » (1817 г.). Система церковной субординации, письменная волокита и прочие прелести бюрократии, конечно, сильно замедляли строительство, но именно благодаря тому, что весь процесс тщательно документировался, мы можем достаточно подробно восстановить по сохранившимся архивным документам историю возведения или перестройки храмов и часовен. И это история не только самих церковных зданий или церковного прихода, но и деревенской жизни прошлых веков, людских судеб и, порой, даже драматических споров и конфликтов, достойных того, чтобы стать сюжетом исторической повести или фильма.
Илья Леонов
По материалам:
- ГААО. Ф.29. Оп.4. т.3. Д.1573. Дело о постройке часовни в деревне Осиновской Устьпаденгского прихода Шенкурского уезда.
- РГИА. Ф.799. Оп.33. Д.30. Л.183. Страховая оценка на часовню Сошествия Святого Духа, 1910 г. (спасибо Александру Бокарёву).
- Макаров Н. А. Церковные приходы и монастыри Кенозерья и Среднего Поонежья. — Архангельск, 2007 . С. 299-300.
Поддержать реставрационные работы на часовне в наше время можно здесь.